Именно поэтому представляем вам, дорогие горожанки, нашу рубрику о внутренней силе и целостности, ведущей которой стала Ника Верис, познакомьтесь с ней.
Что привело вас в психологию, и почему процессуальная работа?
В психологию меня привёл собственный внутренний кризис. В какой-то момент мне стало важно понять, что со мной происходит и как с этим жить дальше. В поисках ответов я постепенно всё глубже погружалась в психологию.
Когда я познакомилась с процессуальной работой, сразу почувствовала: это мой подход. Для меня он оказался одним из самых бережных и одновременно самых глубоких способов внутренних изменений. Здесь не нужно бороться с собой или пытаться стать кем-то другим. Наоборот — постепенно начинаешь лучше видеть себя, понимать и возвращать утраченный контакт с собой.
Сначала процессуальная работа помогала мне самой. Но однажды я поняла, что уже не могу остановиться. Я продолжила учиться, и сегодня мне всё труднее разделить, где заканчивается обучение и начинается образ жизни.
Этот подход изменил мой взгляд не только на людей, но и на себя. Я стала больше наблюдать, исследовать, меньше спешить с выводами и оценками. Наверное, самое ценное, чему научила меня процессуальная работа, — пониманию, что внутреннее развитие не имеет конечной точки. Не существует момента, когда можно сказать: «Теперь я полностью разобралась в себе». Жизнь постоянно задаёт новые вопросы. И каждый раз наши ответы открывают в нас что-то, чего мы раньше не замечали.
Поэтому сегодня для меня процессуальная работа — это уже не просто профессия и не набор методов. Это способ жить: с интересом исследовать себя, продолжать меняться и с любопытством встречать всё, что приносит жизнь.
.
Как процессуальный подход изменил ваш взгляд на людей и их поступки?
Когда меняешься сам, неизбежно меняется и взгляд на других.
Наверное, одним из самых важных изменений для меня стало принятие собственной неидеальности. Когда перестаёшь стыдиться каких-то своих сторон, признаёшь их и даёшь им право существовать, становится легче принимать несовершенство других людей. Ты начинаешь видеть в человеке не только его поступок.
Конечно, это не означает, что нужно оправдывать всё подряд или мириться с тем, что причиняет боль. Но появляется желание понять, что стоит за тем или иным поведением. Один и тот же поступок может выглядеть одинаково, но рождаться из совершенно разных внутренних причин. И именно это меняет отношение к человеку.
Например, кто-то бывает резким, вспыльчивым или агрессивным. Находиться рядом с таким человеком непросто. Но есть большая разница между тем, кто убеждён, что проблема во всех вокруг, и тем, кто честно признаёт свои сложности и старается изменить привычные способы реагирования. Такие изменения происходят не мгновенно. Старые реакции ещё какое-то время будут проявляться. Это естественно. Любым внутренним изменениям нужно время, чтобы стать новой привычкой.
Именно в этот момент человеку особенно нужна поддержка. Очень легко сказать: «Ну вот, опять всё сначала». Гораздо труднее заметить не только то, каким он остаётся сегодня, но и то, в каком направлении движется.
Наверное, именно этому процессуальная работа научила меня больше всего — видеть не только человека сегодняшнего, но и человека, которым он постепенно становится.
Есть история из практики (без имён), которая перевернула ваше понимание того, что такое «помощь человеку»?
У меня не было одной яркой истории из психологической практики, которая в одно мгновение изменила бы моё представление о помощи. Но есть человек, за поступками которого я наблюдала много лет. Именно он многому меня научил.
Несколько раз повторялась похожая ситуация. К нему обращались за помощью. Он спокойно оценивал свои возможности, обсуждал, что действительно сможет сделать, и только после этого давал слово. Но помощь редко нужна в ту же минуту. Иногда между обещанием и моментом, когда его нужно выполнить, проходят недели или даже месяцы. За это время жизнь может измениться, обстоятельства могут стать совсем другими.
Меня поражало, что даже если выполнить обещанное становилось трудно или неудобно, он никогда не перекладывал свои новые сложности на человека, который уже находился в уязвимом положении. Он не говорил: «Прости, всё изменилось». Он просто делал то, что когда-то пообещал.
Меня восхищает, насколько бережно можно относиться к чужому доверию. Для него слова «Я помогу» никогда не были проявлением эмоций или желанием выглядеть хорошим человеком. С того момента, как он их произносил, они становились его ответственностью.
Наверное, именно тогда я иначе посмотрела на само слово «помощь». Помощь — это не только сочувствие и не только желание поддержать. Это готовность нести ответственность за своё обещание, особенно если ты дал его человеку в тот момент, когда он был наиболее уязвим. Уверена, именно в такие моменты доверие перестаёт быть красивым словом и становится поступком.
По моим наблюдениям, большинство переживаний так или иначе связано с отношениями. И речь не только об отношениях между партнёрами. Скорее о том, как заново выстроить отношения с новым миром и найти в нём своё место.
Мы приезжаем в другую страну с огромным жизненным опытом, но практически с нулевой социальной историей. Здесь никто не знает, кем мы были раньше. Наши профессиональные достижения, репутация, круг общения, привычная роль — всё это остаётся в прошлом.
Женщина может прекрасно знать свои сильные стороны и понимать, сколько всего она умеет. Но окружающие этого ещё не видят. Ей приходится заново знакомить мир с собой. И одновременно — заново знакомиться с собой самой. До переезда мы ориентировались в собственной жизни почти автоматически. Знали язык, понимали правила, чувствовали культурный контекст, представляли, куда обратиться и как решить большинство повседневных вопросов. После переезда эта внутренняя карта перестаёт работать. И это рождает чувство растерянности, которое многие воспринимают как потерю себя. Но чаще всего теряется не человек. Теряется привычное ощущение компетентности.
Одновременно могут измениться и отношения в семье. Переезд становится испытанием для обоих партнёров. Каждый переживает собственную адаптацию, каждому требуется больше поддержки, чем раньше.
Если в отношениях не было привычки замечать состояние друг друга, интересоваться чувствами, спрашивать: «Что с тобой происходит? Чем я могу тебе помочь?» — дистанция между людьми может стать ещё больше. Особенно больно, когда вместо поддержки человек слышит: «Почему ты стала такой? Соберись. Вернись к себе прежней». Но невозможно сразу стать прежним человеком в совершенно новых обстоятельствах.
Мне кажется, именно в эмиграции особенно важно, чтобы рядом оказался тот, кто не станет обесценивать происходящее. Кто сможет выдержать твою растерянность и дать тебе время снова почувствовать почву под ногами. Потому что люди приезжают в новую страну не «с нуля». Они приезжают с огромным жизненным опытом. Просто теперь этот опыт предстоит заново сделать видимым — и для окружающих, и для самих себя.
Когда мы говорим об эмиграции, чаще всего вспоминаем то, что пришлось оставить: дом, друзей, работу, привычный уклад жизни. Но, мне кажется, самые большие перемены происходят внутри. Переезжая в другую страну, человек оказывается в пространстве, где перестают работать привычные способы опираться на себя. То, что раньше казалось естественным, требует усилий. Даже самые простые действия начинают отнимать больше времени и энергии.
Многие в этот момент говорят: «Я словно потеряла себя». Но мне кажется, это не совсем так. Мы не теряем себя. Мы теряем привычные подтверждения того, кем привыкли себя считать. В прежней жизни нас знали коллеги, друзья, соседи. Наш опыт был заметен, наши достижения были признаны, наша роль была понятна окружающим. После переезда всё это словно остаётся по другую сторону границы. Не потому, что перестало существовать, а потому, что новый мир ещё ничего о нас не знает. Именно поэтому эмиграция так часто становится кризисом идентичности.
Но в этом кризисе есть и другая сторона. Когда исчезают привычные опоры, постепенно начинают проявляться качества, которыми раньше, возможно, просто не приходилось пользоваться. Смелость, гибкость, способность учиться заново, выдерживать неопределённость, просить о помощи, принимать поддержку.
Иногда именно эмиграция позволяет человеку встретиться с собой настоящим — не с тем образом, который сложился за долгие годы, а с той частью себя, которая раньше оставалась незаметной.
Для меня эмиграция — это не потеря личности. Это её пересборка. Болезненная, непростая, иногда очень одинокая. Но именно она помогает собрать себя заново — уже не из чужих ожиданий, привычных ролей или прошлого опыта, а из того, что действительно стало частью тебя.
И самое ценное приобретение — это внутренняя опора, которая больше не зависит от страны, статуса или обстоятельств. Когда однажды её находишь, понимаешь: дом можно потерять. Себя — нет.
Ещё до переезда я поняла, что дом — это не стены и не адрес. В привычном смысле дом — место, куда мы возвращаемся, где хранятся наши вещи, где всё знакомо. Но внутренне дом определяется иначе. Дом — это место, где мне рады, где я чувствую себя принятой и могу не притворяться. Где не нужно быть удобной, правильной или соответствовать чьим-то ожиданиям.
В какой-то момент человек может заметить, что ему приходится всё чаще отказываться от себя, чтобы сохранить принадлежность. Общество не обязательно прямо говорит ему: «Ты не принят». Но постепенно он понимает: «Чтобы остаться здесь своим, мне приходится быть собой всё меньше». Если важные части личности не принимаются, пространство перестаёт быть домом, какими бы крепкими ни были его стены.
Иногда потеря ощущения, что ты можешь быть принятым настоящим, становится толчком к большим переменам. Тогда человек начинает искать не просто другое место для жизни, а пространство, в котором он сможет снова встретиться с собой.
Это один и тот же внутренний процесс, хотя внешние обстоятельства отличаются. Меняются страна, язык, правила, культура, круг общения, но в основе кризиса всегда один и тот же вопрос: «Кто я и могу ли я быть собой в той жизни, которую живу?»
Иногда этот кризис и подталкивает человека к серьёзным решениям. Когда он долго не может проявляться настоящим, возникает желание найти место, где не придётся постоянно отказываться от важных частей себя. Но сам переезд автоматически кризис не решает. Можно сменить страну, окружение и образ жизни, но привезти внутренний конфликт с собой.
Разница в том, что эмиграция убирает привычные подпорки, за которыми этот конфликт можно было долго не замечать. Пока рядом знакомые люди, статус, работа и привычная среда, человеку легче опираться на внешнее подтверждение своей личности. В новой стране эти подтверждения исчезают, и вопрос «кто я?» начинает звучать гораздо громче. Поэтому декорации разные, а процесс один. Просто «там» он нередко становится более заметным. Эмиграция не создаёт этот вопрос. Она просто больше не позволяет его откладывать.
Внимание к себе приходит по-разному. Я бы даже выделила три уровня.
Первый — когда человек сам начинает задавать себе вопросы. Это, наверное, самый высокий уровень осознанности. Он способен остановиться и честно спросить себя: «Что со мной происходит? Почему я живу через силу? Чего мне сейчас на самом деле хочется?»
Второй уровень — когда человек пока ещё не слышит себя, но его начинают замечать близкие. Они говорят: «Ты выглядишь уставшей», «Ты стала чаще раздражаться», «с тобой что-то происходит». Иногда такие слова становятся первым сигналом, на который стоит обратить внимание.
И есть третий уровень — когда человека останавливает уже сама жизнь. Болезнь. Выгорание. Потеря сил. Обстоятельства, которые больше не позволяют жить по-старому. Конечно, такие кризисы нередко становятся началом самых глубоких внутренних изменений. Но на проживание подобных изменений требуется много внутренних ресурсов и внешней поддержки. К сожалению, не все имеют такие энергетические возможности.
Поэтому, если человек уже долго живёт через силу и пока не способен услышать себя, не стоит игнорировать тех, кто рядом. Чаще всего мы гораздо внимательнее относимся к близким, чем к самим себе. Если пока не получается услышать себя, сначала услышьте тех, кто вас любит. Именно их слова становятся первым шагом к встрече с собой.
Ведь любовь к себе начинается не с больших перемен. Она начинается с внимания — с момента, когда мы наконец замечаем, что с нами происходит.
Это два разных внутренних состояния.
Когда я занимаюсь тем, что меня по-настоящему увлекает, я могу работать долго: забывать о еде, генерировать идеи, не замечать времени. Но организм не железный. Даже в самом любимом деле нужно делать паузы.
Можно любить материнство, работу, творчество, отношения — и всё равно уставать. Усталость не означает, что выбор был неправильным. Иногда человеку просто необходимо остановиться, поспать, побыть одному, переключиться. После отдыха энергия постепенно возвращается, потому что её источник внутри остаётся живым.
Совсем другое состояние возникает, когда энергия уходит даже из того, что прежде радовало. Любимое занятие перестаёт увлекать, встреча с близкими не согревает, вкусная еда не приносит привычного удовольствия. Человек может продолжать понимать, что фильм интересный, еда вкусная, а люди ему дороги, но всё это больше не восстанавливает его.
Если же любимые вещи перестают пробуждать отклик, стоит отнестись к этому внимательнее. Возможно, это уже не просто усталость, а сигнал, что человеку требуется помощь. Я бы сформулировала так: Отдых нужен тогда, когда энергию нужно восстановить. Помощь — когда она перестаёт рождаться.
Мы часто ищем советы и готовые ответы. Но, чтобы появился ответ, сначала должен возникнуть вопрос. Женщина, которая давно не спрашивала себя о чувствах, скорее всего, уже привыкла жить автоматически: делать необходимое, решать разные задачи, соответствовать ожиданиям.
Я бы предложила ей начать с простого действия — посмотреть на своё отражение в зеркале так, словно перед вами другая женщина. Но не для того, чтобы оценить внешность и решить, достаточно ли хорошо она выглядит. Что вы видите в ней? Усталость, напряжение, страх, интерес, силу? О чём она могла бы вам рассказать? Хочется ли ей говорить или она настолько закрылась, что уже никому не доверяет? Что происходит с ней сейчас?
Важно спросить не только: «Нравится ли мне моё отражение?» Более честный вопрос звучит иначе: «Могу ли я посмотреть на эту женщину с интересом и сочувствием, а не только с оценкой?»
Возможно, сначала вы ничего не почувствуете. Но сам факт, что вы остановились и посмотрели на себя не как на объект, который нужно исправить, а как на живого человека, уже станет началом возвращения к себе.
Намного важнее не выглядеть моложе, успешнее или счастливее, чем есть, а иметь возможность сказать: «Да, сейчас я такая. Это мой возраст, моя история и моя жизнь. И мне интересно узнать женщину, которой я стала».
